Я очень люблю детективы, несмотря на их незатейливость (я имею в виду скудность выразительных средств и художественной составляющей повествования), но ради любопытного сюжета я готова простить им их литературную простоту.

Я давно симпатизирую детективному жанру, но лишь недавно задумалась о его аморальности. Внимание читателя полностью приковано к уликам и наличию алиби, а собственно преступление остается как бы за кадром. Его воспринимают как завязку повествования, как необходимый антураж, как вызов интеллекту, как загадку, которую необходимо разгадать. И во всех этих благородных убеждениях забывают о том, что совершенно преступление (а ведь, как правило, речь идет не о кражах и мошенничестве, а об убийстве), настоящее преступление, жертвой которого стал человек. Детективы принижают ценность человеческой жизни и размывают трагичность человеческой смерти.

Все герои повествования воспринимаются не как, например, люди, потерявшие близкого человека, а как потенциальные кандидаты на почетную должность убийцы, они все под подозрением, их внешний вид, слова, эмоции и реакции трактуются исключительно с позиции «искренне-лживо», а не с точки зрения глубины их горя, чудовищной боли их потери.

В этой примитивизации человекоубийства и априорном восприятии людей как вероятных убийц, на мой взгляд, слабая сторона детективного жанра. И хотя умом я это понимаю, но детективы, по-прежнему, являются моим любимым чтивом.

Среди множества авторов, мне ближе всего творчество Агаты Кристи. И я объясню почему. В ее детективном наследии (а ведь ее перу принадлежат и мелодраматические, и мистические, и документальные произведения) я чувствую систему. Мне кажется, что если бы я писала детективные романы, то исповедовала бы точно такой же подход. Не зря Кристи называют королевой детектива, она нарушила, наверное, целый десяток стереотипов детективного жанра. В списке ее произведений есть:

• роман, в котором повествование ведется от лица убийцы (естественно, это остается загадкой вплоть до самого конца);
• роман, где убийцей становится ребенок;
• роман о коллективном убийстве;
• роман, в котором самоубийство выдают за убийство (обычно происходит наоборот);
• роман, где убийцей является ни кто иной, как полицейский;
• роман об убийце, который не убивал никого собственноручно, а путем тонких психологических манипуляций заставлял свою жертву совершить убийство (причем, речь не шла о получении какой-либо выгоды);
• роман, в котором убийству предшествовали две его репетиции.